Айтматов Ч. Т. Плаха
Ченгиз Айтматов давно уже стал одним из ведущих писателей нашего времени. И в романе «Плаха», выполняя высокую миссию художника — быть духовным вождем людей, он вскрывает те пласты бытия, поднимает те вопросы, которые грозно требуют своего осмысления и выражения в слове. Люди, привыкшие спокойно дремать среди устоявшихся поня­тий, разбуженные, реагируют гневом. Но и доброжелательные читатели, хотя и читают роман с захватывающим интересом, когда пытаются осмыслить философские вопросы, оказывают­ся в известной растерянности.

Иисус Христос, наркоманы, чабан, волки — как все это связано? Автор пытается провести панораму жизни природы и мировой истории в нашу современность, в наш день. Он стягивает эти проблемы в узел,  который именно мы, люди, призваны развязать.

Этот роман — крик, отчаянный призыв одуматься, осознать свою ответственность за все, что так обострилось и сгустилось в мире. Экологические проблемы, затронутые в романе, писа­тель стремится постичь прежде всего как проблемы состояния души человеческой. Разрушение природного мира оборачивает­ся опасной деформацией человека, личности. Роман начинается темой  волчьей семьи, перерастающей  потом  в  тему  гибели Моюнкумы по вине человека: человек врывается в саванну как преступник, как хищник. Он уничтожает бессмысленно и грубо все живое, что есть в саванне. Он уничтожает и сайгаков, и волков. На уничтожение обрекается и естественная среда их обитания. Этим и определяется неотвратимость схватки волчицы Акбары с человеком. И кончается это единоборство трагически. 

Волки не просто очеловечены в романе. Они наделены в нем высокой нравственной силой, благородством, чего лише­ны люди, противопоставленные им в романе. Именно в Акбаре и Ташчайнаре олицетворено то, что издавна присуще челове­ку: чувство любви к детям, тоска по ним. Причем они не сводятся к одному лишь инстинкту, а как бы озарены созна­нием. Глубоко человечна и та высокая, самоотверженная вер­ность друг другу, которая определяет все поведение Акбары и Ташчайнара. Акбара наделена Айтматовым даром нравствен­ной памяти. Она несет в себе не только образ беды, постигшей ее род, но и осознает ее как нарушение нравственного закона, который никогда и нигде не должен быть нарушен. Пока не трогали ее саванну, Акбара могла, встретив в степи беспо­мощного человека, отпустить его. Теперь, загнанная в тупик, отчаявшаяся и озлобленная, она обречена на схватку с человеком. Очень важно при этом, что в борьбе гибнет не только Базарбай, заслуживший кару, но и невинный ребенок. И хотя личной вины перед волчицей Акбарой у Бостона нет, но он должен принять на себя ответственность и за Базарбая, кото­рый является  его нравственным  антиподом,  и за действия Кандалова, в одни сутки погубившего Моюнкумы. Айтматов при этом особо подчеркивает:  вандализм банды Кандалова возведен чуть ли не в ранг государственной необходимости. Выходит, что нравственное вырождение, эрозия в душах лю­дей, разрушивших жизнь в  Моюнкумах, имеет не частное значение, а общее. Это проблема социальная. Недаром разбой, творимый Кандаловым, не просто допускается, а возводится в уровень трудовой доблести: решена проблема Мясопоставок. Вот в чем трагедия.

Роман пронизывает убеждение: за то, что в сегодняшнем мире бесчинствуют базарбаи и кандаловы, в ответе все чело­веческое общество. И, разумеется, мы с вами.

Создавая образы Базарбая и Кандалова, писатель созна­тельно пренебрегает описанием их внутреннего мира. Для него они только воплощение распада, духовного скотства, а отсюда — зла. Базарбай — пьяница, подлец, ненавидящий целый мир, завидующий всем. Он беспредельно озлоблен. Привыкший к безнаказанности, он становится самим собой, жалким и трусливым, когда волки преследуют его.

Много внимания уделяет автор раскрытию причин траге­дии Бостона. В этом образе Айтматовым олицетворена та естественная человечность, которой нет в Базарбае. Бостон попадает в роковое стечение обстоятельств. Он совершает три убийства — сына, Акбары и Базарбая. Из них только одно сознательное. В ужасе молит Бостон вернуть ему сына, похи­щенного Акбарой. Не видя иного выхода, чабан стреляет в бегущую волчицу, убивая тем же выстрелом своего сына. В этих сценах проявляет себя трагическая неотвратимость от­ветственности за зло. Начало этой катастрофы было в саван­не, где, скрепленным авторитетными печатями планом, были одним махом нарушены законы естественного течения жизни и равновесие во взаимоотношениях человека с природой. На­рушение закона природы как трагедию ощущает в романе один лишь Бостон.

Айтматов много раз подчеркивает, что все проблемы, которые встают перед нами изо дня в день и которые имеют поэтому деловое, практическое значение, перерас­тают в проблему нарушенных естественных контактов человека и природы, что одинаково катастрофично и для природы, и для человека.

Решение задач такого масштаба потребовало особенного художественного решения образов Бостона и Базарбая. Базар-бай потерян для общества. У Бостона судьба другая. Он в большей мере жертва обстоятельств. Совершая самосуд, Бос­тон в гневе казнит Базарбая. Выход ли это? Ведь совершено убийство. Бостон сам себя ведет на плаху, выполняя в отно­шении себя веление совести.

В романе затронута еще одна острая социальная тема — проблема наркомании. Автор показывает гонцов, устремляю­щихся в Моюнкумскую саванну в поисках дикорастущей ко­нопли и ищущих не столько денег, а прежде всего возможнос­ти пожить в иллюзиях.

Этих людей пытается понять и спасти Авдий Калистратов. Авдий — сын священника, изгнанный из академии как «ере-тик-новомысленник». Авдия мучает мысль о спасении хотя бы одного человека. Он не хочет ждать, пока человек придет к Богу, и сам устремляется навстречу падшим. Авдий, по замыс­лу писателя, вряд ли сможет помочь наркоманам, хотя он незаурядный по своему духовному складу человек. Авдий не очень грамотный, несколько неловкий и непрактичный, его действия скорее вызывают сострадание, чем надежду. Но дей­ствия его свидетельствуют о высоте помыслов и о твердом желании внести свет в погрязшие во тьме души. Пробудить в своих недругах раскаяние и совесть — таков его способ борьбы со злом. Мы очень надеемся, что ему удастся помочь Леньке, несчастному доброму юноше, еще не совсем испор­ченному.

Надо честно признать, что неудачи Авдия в борьбе с наркоманами отражают реальное положение в нашем об­ществе. Поступки Авдия достойны глубокого уважения. Есть в Авдии почти детская беспомощность, беззащитность. Айтматов наделяет его способностью к самопожертвова­нию, силой, достаточной, чтобы не бросить крест, им же на себя возложенный.

Вид Авдия, распятого на саксауле, очень напоминает ле­генду о распятом Христе. Но вопросы и проблемы, ведущие за собой этого человека на Плаху, не решаются Айтматовым однозначно. Мы видим, что в духовной чистоте Авдия, автор осознает потребность нашего времени в таких молодых людях. 

С образом Калистратова Айтматов связал идею гуманизма, идею веры в доброе начало в человеке, но автор подвергает сомнению теорию Авдия о том, что Бог всемогущ, всемилостив, вездесущ. Если так, почему он не наказал Кандалова, почему не сумел защитить Авдия. Айтматову мало только глубокой рели­гиозности. Ему не обойтись без веры в человека.

Роман Айтматова — воззвание к совести каждого: не жди, выходи воином в поле за правду. Тревога — вот главный лейтмотив романа. Это тревога за утрату веры в высокие идеалы, за падение нравов, за рост наркомании, тревога за человека и окружающую его среду. Роман заставляет заду­маться, как мы живем, вспомнить, как коротка жизнь.