Чехов А. П. Ионыч
Небольшие, но очень емкие и жизненные рассказы А. П. Чехова не всегда легко понять, если не помнить жизненной позиции писателя, который был строг прежде всего к себе. Всем известно его высказывание: «В человеке должно быть все  прекрасно: и одежда, и душа, и мысли».  Менее известно другое: «Надо быть ясным умственно, чистым нравственно и опрятным физически». И вот это-то, по выражению М. Горького, горячее «желание видеть людей простыми, краси­выми и гармоничными» и объясняет непримиримость Чехова ко всякого рода убожеству, пошлости, нравственной и ум­ственной ограниченности.

В самом деле, что плохого кажется в том, что человек хочет заработать больше денег, как доктор Старцев? Что особенного, если он хотел одновременно служить в земстве и иметь большую практику в городе? Но читая рассказ «Ионыч», мы понимаем, как деньги могут постепенно и незаметно вы­теснить в человеке его живую душу, а желание покойно и бесхлопотно жить, сделать его физически и морально неполноценным.

Дмитрий Ионыч Старцев, герой рассказа «Ионыч», был назначен врачом в земскую больницу в Дялиже недалеко от губернского города С. Это юноша с идеалами и желанием чего-то высокого. В С. он знакомится с семьей Туркиных, «самой образованной и талантливой» в городе. Иван Петрович Туркин играл в любительских спектаклях, показывал фокусы, острил, Вера Иосифовна писала романы и повести для себя и читала их гостям. Их дочь Екатерина Ивановна, молодая миловидная девушка, которую в семьи зовут Котик, играла на рояле. Когда Дмитрий Ионыч посетил Туркиных впервые, то был очарован. Он влюбился в Екатерину. Это чувство оказа­лось за все время его жизни в Дялиже «единственной радостью и... последней». Ради своей любви он готов, казалось бы, на многое. Но когда Котик отказала ему, возомнив себя блестя­щей пианисткой, и уехала из города, он страдал всего три дня. А потом все пошло по-прежнему. Вспоминая же о своих ухаживаниях и высоких рассуждениях («О, как мало знают те, которые никогда не любили!»), он только лениво говорил: «Сколько хлопот, однако!»

Физическое ожирение приходит к Старцеву незаметно. Он перестает ходить пешком, страдает одышкой, любит закусить. Подкрадывается и моральное «ожирение». Прежде он выгодно отличался и горячими движениями души, и пылкостью чувств от жителей города. Долгое время те раздражали его «своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом». Он по опыту знал, что с обывателями можно играть в карты, закусывать и говорить только о самых обычных вещах. А если заговорить, например, «о политике или науке», то обыватель становится в тупик или «заводит такую философию, тупую и .злую, что остается только рукой махнуть и отойти». Но постепенно Старцев привык к такой жизни и втянулся в нее. А если ему не хотелось говорить, он больше молчал, за что получил прозвище «поляка надутого». В конце рассказа мы видим, что он каждый вечер проводит в клубе, играет в винт, закусывает и изредка вмешивается в разговор: «Это вы про что? А? Кого?»

Когда Котик убедилась, что у нее посредственные способ­ности, то жила надеждой на любовь Старцева. Но это уже не прежний молодой человек, который мог прийти ночью на свидание на кладбище. Он слишком обленился духовно и нравственно, чтобы любить и иметь семью. Он только думает: «Хорошо, что я тогда не женился».

Главным развлечением доктора, в «которое он втянулся незаметно, мало-помалу», было по вечерам вынимать из кар­манов бумажки», а потом, когда денег стало слишком много, рассматривать дома, предназначенные к торгам. Жадность одолела его. Но он и сам не смог бы объяснить, зачем ему одному столько денег, если даже театров и концертов он лишает себя.

Старцев и сам знает, что «стареет, полнеет, опускается», но ни желания, ни воли к борьбе с обывательщиной у него нет. Доктора зовут теперь просто Ионычем. Жизненный путь завершен.

Почему же Дмитрий Старцев из горячего юноши превра­тился в ожиревшего, жадного и крикливого Ионыча? Да, среда виновата. Жизнь однообразна, скучна, «проходит тускло, без впечатлений, без мыслей». Но прежде всего виноват сам доктор, который растерял все лучшее, что было в нем, променял живые чувства на сытое, самодовольное существование.