Чехов А. П. Вишневый сад
Сюжет

В разоренное имение, увядшую славу которого составляет огромный вишневый сад, из Парижа возвращается хозяйка имения Любовь Андреевна Раневская, женщина добрая, милая, но совер­шенно непрактичная. Необходимо предпринять какие-то действия для спасения сада и имения, иначе им грозит продажа с молотка на торгах. Но ни Раневская, ни ее брат Гаев не способны решить эту проблему по-деловому: они наивно рассчитывают на какие-то деньги рязанской те­тушки, на то, что в конце концов все уладится само собой. Они оба грустят о разоренном гнезде, вспоминают дорогие могилы на этой земле — матери и маленького сына Раневской, утонувшего здесь несколько лет назад, — но не в состоянии сосредоточиться на судьбе живущих дорогих им людей — дочери Раневской Ани, 17-летней девушки, и приемной дочери Вари, 24 лет, на плечах которой держится весь дом. Варя вынуждена считать копейки, чтобы прокормить домочадцев, в то время как ее приемная мать тратит деньги глупо, не задумываясь. Гаев, безусловно, добрый и деликатный человек, произносит прочувствованные речи в честь старого «многоуважаемого» шкафа, вызывающие смех молодежи, а затем от смущения бормочет бильярдные заклинания, но помочь чем-либо своей сестре в ее трудную минуту не в состоянии.

Выход из создавшейся ситуации, деловой и реальный, предлагает Лопахин, богатый купец, предки которого были крепостными в этом имении. Движимый чувствами уважения и благо­дарности по отношению к Раневской за ее человечность, проявленную к нему когда-то, Лопахин предлагает продать сад под дачные участки, тем самым спасти имение ценой потери большого, но уже не приносящего дохода сада. Этот план вызывает у Раневской возмущение: для нее имение немыслимо без сада. Для Лопахина же эти дворянские сентиментальности совершенно непонят­ны, он, в свою очередь, негодует на непрактичность людей, которым он искренне хочет помочь.

В имении живет также Петя Трофимов, бывший учитель погибшего сына Раневской, «вечный студент», постоянно изгоняемый из университета. У него свой взгляд на судьбу сада, который он излагает юной Ане, призывая ее не думать о судьбе какого-то частного сада, который для него кажется символом крепостничества. Петя предлагает порвать с прошлым и устремиться в светлое будущее, внушая Ане: «Мы насадим новый сад, лучше прежнего!»

Параллельно с главными героями в доме обитают «второстепенные» персонажи. Их судьбы также в той или иной мере зависят от решения судьбы сада: гувернантка и фокусница Шарлотта, лейтмотивом образа которой являются произносимые ею слова: «Кто я? Откуда? Кто мои роди­тели? Ничего не помню»; конторщик Епиходов, каждый шаг которого нелеп и сопровождаем какими-то несчастьями; лакей Яша, наглец и хам, мечтающий о Париже и презирающий мест­ное невежество, его судьба сада не волнует совершенно; горничная Дуняша, такая же деликат­ная и нежная, как все женщины этого дома, жестоко влюбившаяся в недостойного Яшу; поме­щик-сосед Симеонов-Пищик, приезжающий выклянчивать деньги у Раневской, не умеющей ему
отказать; старый лакей Фирс, хранящий в памяти силу и славу этого имения, такой же дряхлый и никому не нужный, как и сад.

Герои о чем-то говорят, плачут, веселятся, философствуют, признаются в любви, а тем време­нем рушатся их судьбы в связи с неизбежной потерей вишневого сада.

Имение покупает «хищник с тонкими музыкальными пальцами» — Лопахин, тем самым осу­ществляя мечту всей своей жизни и в то же время страдая оттого, что причиняет боль хорошим людям — Раневской и Гаеву. Но изменить ничего нельзя.

Действие пьесы, начинавшееся в мае, когда цвели вишневые деревья, заканчивается в октябре стуком топора по стволам старых вишен. Раневская уезжает в Париж к своему любовнику, уже раз обманувшему и разорившему ее, Лопахин по-своему хозяйничает в имении, прежде всего уничтожая то, что было так дорого старым владельцам имения, — вишневые деревья. Петя Тро­фимов и Аня устремляются в какое-то мифическое светлое будущее. А в старом доме заколачивают, забыв о его существовании, старого слугу Фирса...

Главные герои

Система образов в пьесе Чехова «Вишневый сад» представлена тремя группами. Первую груп­пу персонажей составляют люди уходящей «дворянской» эпохи — Любовь Андреевна Раневская и ее брат Леонид Андреевич Гаев. Другими словами, это старые владельцы вишневого сада, хотя по возрасту они вовсе не старые люди: Гаеву всего пятьдесят один год, а Раневская, вероятно, моложе его лет на десять. Можно предположить, что к этой группе примыкает и образ Вари, при­емной дочери Раневской, а также старого лакея Фирса, который является как бы частью этого дома, имения и всей уходящей жизни.

От этих героев очень отличается Ермолай Алексеевич Лопахин, новый владелец имения и виш­невого сада. Это самое «действующее» лицо в пьесе — он активен, энергичен и неуклонно движет­ся к своей цели: покупке сада.

Третья группа — это так называемое «молодое поколение» в пьесе: Аня, дочь Раневской, и Пе­тя Трофимов, бывший учитель погибшего сына Раневской. Их объединяет, кроме чувства любви, общая устремленность прочь от старой жизни и обветшавших ценностей, минуя здравый смысл лопахинского мироустройства, к некому прекрасному будущему, которое рисуется в речах Трофи­мова сияющим, но бесплотным.

Эти три группы противопоставлены в пьесе не по отношению друг к другу, хотя они имеют разные понятия о добре и зле, разные ценности, но при этом они любят друг друга, сочувствуют друг другу, сожалеют о жизненных неудачах друг друга, даже готовы прийти на помощь друг другу. Главная черта, разводящая их по разные стороны, определяющая их будущую жизнь, — это их отношение к вишневому саду. Причем в данном случае сад — не просто часть имения, а некая ценность, поч­ти одушевленное лицо, вопрос жизни и смерти которого решается на протяжении сценического действия. Так что можно говорить еще об одном герое этой пьесы, причем самом «положитель­ном» и страдающем — Вишневом саде.

Прочие персонажи пьесы — не просто вспомогательные второстепенные действующие лица, нужные по сюжету. Это особенные образы-«спутники» главных героев — таков, видимо, замысел А. П. Чехова. Каждый из этих героев как бы несет в себе какую-либо черту какого-то главного героя, но в утрированном виде.

Бросается в глаза совершенно разная степень разработки характеров — Гаев, а особенно Раневская даны во всей сложности переживаний, противоречивого сочетания душевных достоинств и грехов, доброты и легкомыслия, ошибок. Аня и Петя Трофимов больше намечены, нежели изображены.

Любовь Андреевна Раневская
Чехов ограничивается скупой характеристикой этого персона­жа в перечне действующих лиц: помещица. И добавляет в объяснении для постановщиков и актеров, как надо играть эту героиню: «Раневскую играть нетрудно, надо только с самого нача­ла верный тон взять; надо придумать улыбку и манеру смеяться, надо уметь одеться». По ходу пьесы мы понимаем о Раневской следующее: когда-то она была счастлива и беззаботна в этом имении, которое для нее было одухотворено красотой сада, любовью, молодостью. Мы не знаем в подробностях, как именно развивалась драма ее личной жизни, как имение было доведено до
разорения. Раневская рассказывает о себе так: «О, мои грехи... Я всегда сорила деньгами без удержу, как сумасшедшая, и вышла замуж за человека, который делал одни, только долги. Мой муж умер — он страшно пил, — и на несчастье я полюбила другого, сошлась, и как раз в это время, — это было первое наказание, удар прямо в голову, — вот тут на реке... утонул мой мальчик. И я уехала за границу, совсем уехала, чтобы никогда не возвращаться, не видеть этой реки...»

Раневская бежала от навалившегося на нее горя, оставив здесь своих дочерей, родную и приемную. В Париже, а точнее, в Ментоне, пригороде Парижа, у нее была дача, которую промотал ее любовник, судя по всему, бесчестный и недостойный человек. Три года прошло в унижениях и страданиях. Она даже пробовала отравиться. Жизнь Раневской во Франции неуютная и какая-то случайна — ничто не заменило ей там дома. Аня рассказывает Варе о своей поездке в Париж за мамой: «Мама живет на пятом этаже, прихожу к ней, у нее какие-то французы, дамы, старый патер с книжкой, и накурено, неуютно. Мне вдруг жаль стало мамы, так жаль... Дачу свою около Ментоны она уже прода­ла, у нее ничего не осталось, ничего. У меня тоже не осталось ни копейки, едва доехали. И мама не понимает! Сядем на вокзале обедать, и она требует самое дорогое и на чай лакеям дает по рублю...»

Приезд Раневской домой в имение — это не только попытка что-то предпринять, чтобы спасти его от продажи. Это возвращение к родному очагу, к детям, к родным могилам, к самому ценному в ее жизни. И именно прекрасный цветущий майский сад — воплощение для нее этих ценностей. «О, мое детство, чистота моя! В этой детской я спала, глядела отсюда на сад, счастье просыпа­лось со мною каждое утро, и тогда он был точно таким, ничто не изменилось... Весь, весь белый! О, сад мой! После темной ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья, анге­лы небесные не покинули тебя...»

Но реальность неумолима: имение заложено. Брат Леонид не внес в банк вовремя проценты. Имение назначено к продаже. У Раневской нет даже приблизительного плана, как спасти име­ние. Она слабо верит, что ярославская тетушка пришлет деньги, чтобы выкупить имение. В то же время она отвергает предложение Лопахина разбить сад на участки и сдавать их арендаторам под дачи, чтобы «иметь самое малое двадцать пять тысяч в год дохода». Для этого надо вырубить вишневый сад. «Вырубить? Милый мой, простите, вы ничего не понимаете. Если во всей, губер­нии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад», — для Раневской лопахинский здравый смысл не имеет никакого значения, ей не нужно благополучие за счет гибели сада. Но спасти его она не может!

Поведение Раневской кажется нелогичным, странным: погибает то, что ей так дорого, а она предается сентиментальным воспоминаниям, пьет кофе, раздает последние деньги проходимцам, плачет, объясняет Пете Трофимову, как надо жить, отдаваясь безоглядно чувствам и совершая безумства, устраивает какой-то лихорадочный праздник с еврейским оркестром в день торгов. Словом, ее поведение говорит либо о глупости, либо о растерянности, слабости и обреченности ее жизни, которые она осознает и поэтому не хочет бороться. Раневская добра — и легкомысленна,
щедра — и глупо расточительна, она тонко чувствует красоту — и равнодушна к судьбе дочерей, которые обречены на нищенство, она может простить измену и проявить милосердие по отноше­нию к человеку, обманувшему ее («он болен, одинок») — и уехать, оставив в заколоченном доме старого слугу. Именно она понимает, что гибель сада — это уничтожение красоты, и памяти, но именно ее неумение его защитить приводит сад к гибели. Она несовершенна, как всякий человек, и именно по этой причине достойна сочувствия: ее достоинства пасуют перед ее же слабостями. Она ответственна за гибельную судьбу сада (читай: культуры, памяти предков, родины). Но, в то же время, в ней нет сил и энергии и, наверное, достаточно ума, чтобы защитить все то, что для нее (да и не только для нее) является ценностью. Она страдает от этого, испытывает боль. Вина Раневской является одновременно ее бедой. Наверное, по замыслу писателя, это расплата за бездумную, неодухотворенную, какую-то случайную жизнь, которой жили все «бывшие», все дворяне, вся интеллигенция накануне грозных событий ХХ века.

Лопахин Ермолай Алексеевич
По чеховской характеристике — купец. А. П. Чехов так объяс­няет этот образ в письмах О. Л. Книппер и К. С. Станиславскому: «Ведь это не купец в пошлом смысле этого слова, надо сие понимать. Роль Лопахина центральная. Если она не удастся, то значит и пьеса вся провалится... Лопахина надо играть не крикуну, не надо, чтобы это непре­менно был купец. Это мягкий человек... Лопахин, правда, купец, но порядочный человек во всех смыслах, держаться он должен вполне благопристойно, интеллигентно, не мелко, без фокусов». Почему А. П. Чехов считал роль Лопахина центральной? Почему подчеркивал его непохожесть на «типичного» купца? Каковы мотивы действий этого «странного» убийцы сада? Ведь именно его руками и вырубается всеми, любимый, оплакиваемый Вишневый сад.

Ермолай Лопахин не может забыть, что он мужик. В его память врезалась фраза, сказанная ему Раневской, когда она утешала его, тогда еще мальчика, избитого отцом: «Не плачь, мужичок, до свадьбы заживет». Лопахин этих слов забыть не может: «Мужичок... Отец мой, правда, мужик был, а я вот в белой жилетке, желтых башмаках... Только что вот богатый, денег много, а если подумать и разобраться, то мужик мужиком...»

Сознание «мужичьего» прошлого, с одной стороны, мучает его, являясь источником его неза­бываемого унижения, но, с другой стороны, он гордится тем, что смог выбиться «в люди». Более того, в момент действия пьесы для своих бывших хозяев он — возможный благодетель, человек, который, может помочь им выпутаться из неразрешимых проблем. Лопахин то и дело предлагает Раневской и Гаеву свои планы спасения: например, отдать землю под участки для дач, а сад, вви­ду его совершенной бесполезности, вырубить. И он искренне огорчается, когда они не слышат его разумных слов, и не понимает их беспечности на краю гибели. «Простите, таких легкомысленных людей, как вы, господа, таких неделовых, странных, я еще не встречал... Я или зарыдаю, или закричу, или в обморок упаду. Не могу! Вы меня замучили!»

В планах Лопахина помочь своим бывшим хозяевам нет и тени коварства. Он искренен. Почему он хочет им помочь? Может, потому, что помнит добро Раневской: «Вы когда-то сделали для меня так много, что я забыл все и люблю вас как родную... больше чем родную!» Что же сделала по отно­шению к нему Раневская — остается за пределами пьесы, но мы можем догадаться, что она, в силу своего мягкого характера, своего благородства, просто видела в нем не лакея, а человека, уважала в нем достоинство, жалела. Одним словом, она проявляла себя как истинная аристократка — ве­ликодушная, добрая, культурная, благородная, достойная. Может быть, именно сознание недося­гаемости этого идеала человечности и заставляет Лопахина совершать противоречивые поступки.

Лопахин и Раневская — два центра пьесы. И сюжет развивается так, что личные отношения между ними оказываются все-таки не самым главным, они отступают перед тем, что Лопахин делает как бы невольно, словно удивляясь самому себе.

Третье действие проходит в нервном напряжении: все ждут, когда приедет с торгов Гаев и ка­кую весть он привезет о судьбе сада. Надеяться на благополучный исход они не могут, остается только уповать на чудо...

И вот роковое известие: сад продан! Ответ на беспомощный и совершенно бессмысленный во­прос: «Кто купил?» поражает Раневскую, как громом. «Я купил!»     — выдыхает Лопахин. Такое впечатление, как будто она не ждала от него такой, подлости, такого коварства. Но сад и имение, оказывается, мечта всей жизни Лопахина. Он не мог поступить иначе: купец в нем победил мягкого «интеллигента» и отомстил за мужика. «Вишневый сад теперь мой! Мой! (Хохочет.) Бо­же мой, господи, вишневый сад мой! Скажите мне, что я пьян, не в своем уме, что все это мне представляется... (Топочет ногами.) Не смейтесь надо мной! Если бы отец мой и дед встали из гробов и посмотрели на все происшествие, как их Ермолай, битый, малограмотный Ермолай... купил имение, прекрасней которого ничего нет на свете. Я купил имение, где дед и отец были рабами, где их не пускали даже в кухню...» Лопахин как бы в истерике, он не верит собственному счастью, не замечает убитой горем плачущей Раневской. И кричит: «Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором но вишневому саду, как упадут на землю деревья!»

Все происходит как будто по его страстному желанию, но против его воли, потому что через ми­нуту, увидев несчастную Раневскую, он вдруг произносит слова, совершенно противоречащие его предыдущему восторгу: «Бедная моя, хорошая, не вернешь теперь. (Со слезами.) О, скорее бы все это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь...» А в сле­дующее мгновение купец в Лопахине вместе с бывшим мужиком бодро поднимают голову и кри­чат по-хамски: «Музыка, играй отчетливо! Пускай все, как я желаю!... За все могу заплатить!»

Петя Трофимов так характеризует Лопахина: «Вот как в смысле обмена вещества нужен хищный зверь, который съедает все, что попадется на пути, так и ты нужен». Но странное дело: обличитель Трофимов, мечтающий о социальной справедливости и отводящий Лопахину роль эксплуататора, говорит о нем в четвертом действии: «Как-никак, все-таки я тебя люблю. У тебя тонкие, нежные пальцы, как у артиста, у тебя тонкая, нежная душа...» Сочетание нежной души с ухватками хищ­ника — вот характеристика Лопахина. Он может, рассказывая о том, как заработал на посеве мака «сорок тысяч чистого», как бы случайно заметить: «А когда мой мак цвел, что это была за картина!».

Ему страстно хочется красоты, чистоты, он тянется к культуре (Лопахин — единственный персонаж, который в первой сцене встречает нас с книжкой в руке. Правда, читая ее, он за­снул, но прочие персонажи вообще книжек в руках не держат на протяжении пьесы), но все же «земное» начало в нем, мужичий здравый смысл, купеческий расчет оказываются сильнее. Понимая, что вишневый сад прекрасен, испытывая гордость по поводу овладения им, Лопахин при этом торопится его вырубить и устроить все по своему пониманию счастья: «...Дачник лет через двадцать размножится до необычайности. Теперь он только чай пьет на балконе, но ведь может случиться, что на своей десятине он займется хозяйством, и тогда ваш вишневый сад станет счастливым, богатым, роскошным...» Но в этом Лопахин ошибается: «дачник» — это не тот, кто будет хранить и умножать красоту, практические соображения «дачника» и вообще собственника-хищника исключают из своей системы ценностей такие непрактичные вещи, как, например, культура. Потому и вырубает Лопахин, этот купец с «тонкой душой», вишневый сад, что не понимает главного: корни памяти, культуры, красоты нельзя перерубить!

Интеллигенция создала из крепостного, забитого, покорного раба свободного, талантливого, творчески активного человека, подобного себе. Но сама она умирала, и он вместе с ней, потому что без корней, из которых вырос, он не мог существовать. «Вишневый сад» — это драма утраты духовных корней.

Петя Трофимов
Петя Трофимов — бывший учитель сына Раневской, утонувшего шесть лет на­зад. Для Раневской встреча с Петей, так живо напоминающим ей о трагедии, пережитой ею пусть и много лет назад, тяжела и мучительна. Об этом помнит Варя, беспокоящаяся о том, как Любовь Андреевна встретится с Петей, это понимает чуткая Аня. Но Петя... Его попросили подождать до утра, не обрушиваться на чувствительную Любовь Андреевну в первые часы приезда, когда так много на нее нахлынуло впечатлений, воспоминаний, переживаний. Петя врывается именно в тот момент, когда Раневская любуется красотой сада, как когда-то давно, в юности, в прошлой жизни, в тот момент, когда она вся была во власти лирического светлого чувства: «Какой изумительный сад! Белые массы цветов, голубое небо...». Трофимов: «Любовь Андреевна! (Она оглянулась на него.) Я только поклонюсь и тотчас же уйду. (Горячо целует руку.) Мне приказано было ждать до утра, но у меня не хватило терпения...» Петин поступок бестактен, но искренен: он любит Раневскую, ценит ее человечность, и, видимо, уже давно влюблен в Аню, по которой скучал, пока она ездила за матерью в Париж, — он торопится увидеться с ними. Порывистость, открытость чувств, искренность Пети Трофимова — качества, которые, безусловно, вызывают симпатию. И Раневская не гневается, не впадает в истерику при виде Пети — таком явном напо­минании о пережитом ею горе. Она, согласно авторской ремарке, «...обнимает его и тихо плачет». Петя тоже растроган и говорит сквозь слезы.

Потом представление о Пете формируется словами Раневской: «Отчего вы так подурнели? Отчего постарели?.. волосы негустые, очки. Неужели вы все еще студент?» Петя согласно подхватывает: «Меня в вагоне одна баба назвала так: облезлый барин... Должно быть, я буду вечным студентом». В этой готовности Пети Трофимова согласиться с такой нелестной характеристикой есть что-то настолько щемящее, жалкое, беззащитное, наивное и «недотепистое», что понимаешь: на этого ге­роя автор зла не держит, но и не очень его уважает. Первое действие завершается репликой Пети: «(в умилении) Солнышко мое! Весна моя!» — по отношению к Ане. Чуть позже Петя будет гневно произносить речь о глупости Вари, которая выслеживает их с Аней, чтобы они не влюбились друг в друга, а еще чуть позже гордо бросит Раневской: «Мы выше любви!» Не очень понятно, что именно он вкладывает в это самое «выше», но совершенно ясно, что причиной его невероятного красноречия и обличительных проповедей во втором действии является самая банальная влюб­ленность в Аню, желание поразить ее воображение своими достоинствами, благородством и умом.

И Аня заворожена: «Как хорошо вы говорите!.. Что вы со мной сделали, Петя, отчего я уже не люблю вишневого сада, как прежде. Я любила его так нежно, мне казалось, на земле нет лучшего места, как наш сад». Петя польщен и с вдохновением резонерствует: «Вся Россия наш сад. Земля велика и прекрасна, есть на ней много чудесных мест...»

Петя говорит действительно замечательные, очень правильные вещи: о бездействии интелли­генции, о грубости нравов, о неравенстве, о грязи в жизни бедноты, о «нравственной нечистоте», о том, как все об этом говорят и никто ничего не делает... «Укажите мне, где у нас ясли, о кото­рых говорят так много и часто, где читальни?» — гневно вопрошает он кого-то, кто должен за все ответить. Но вряд ли ответчики сейчас находятся перед ним — Гаев, Раневская, Лопахин, Аня... Его речи правильны, но неуместны, нелепы. Его призывы бесплодны, а завершение длин­ной вдохновенной речи, обращенной к какому-то условному врагу, словами «Лучше помолчим!» выдают иронию Чехова по отношению к этому герою. Нет-нет, он искренне верит в то, о чем го­ворит, но... Вот уже шесть лет он не учится и не работает, то есть делает именно то, против чего выступает так гневно. Правда, А. П. Чехов хотел намекнуть между строк о том, что Трофимов все время исключается из университета за свои революционные взгляды, о чем он писал Ольге Лео­нардовне: «Меня главным образом пугала... недоделанность некоторая студента Трофимова. Ведь он то и дело в ссылке, его то и дело выгоняют из университета, а как ты изобразишь сии шту­ки?» Но сочувствует ли Чехов этим взглядам? А в особенности этому томительному красноречию и привычному безделью своего героя (ведь за полгода действия пьесы в жизни Трофимова ничего так и не меняется: он как жил, так и живет «на краю чужого гнезда»).

И не надо забывать о главном: вишневый сад для Пети — лишь символ крепостничества («Не­ужели с каждой вишни в саду, с каждого листка, с каждого ствола не глядят на вас человеческие существа... Ведь так ясно, чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, покончить с ним, а искупить его можно только страданием, только необычайным, непрерывным трудом»). Петя не замечает красоты сада, ему безразлична его долгая созидательная жизнь, протекавшая не одно десятилетие. И даже хрупкость и беззащитность сада, который в человеческих грехах неповинен, для Трофимова несущественны. Он говорит вроде справедливые вещи о нера­венстве и прошлом крепостничестве, но слишком много в его речи патетики и наивного упования на то, что сначала мы «весь мир насилья разрушим до основанья, а затем...» Затем, как правило, не бывает ничего хорошего. Нельзя рубить корни еще цветущего и прекрасного сада. За это не­пременно последует расплата — за беспамятство и за предательство памяти предков, за пренебре­жение опытом предыдущих поколений.



Источник: http://www.ozon.ru/context/detail/id/5387839/?partner=mvg2327303