Цветаева М. И.
Поэт М. Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 г.:

Красною кистью 
Рябина зажглась. 
Падали листья. 
Я родилась.

Рябина стала символом судьбы, тоже переходной и горь­кой. Через всю жизнь пронесла Цветаева свою любовь к Москве, отчему дому. Она вобрала в себя мятежную натуру матери. Недаром самые проникновенные строки в ее прозе — о Пугачеве, а в стихах — о Родине.

Ее поэзия вошла в культурный обиход, сделалась неотъем­лемой частью нашей духовной жизни. Сколько цветаевских строчек, недавно еще неведомых и, казалось бы, навсегда угасших, мгновенно стали крылатыми!

Стихи были для Цветаевой почти единственным средством самовыражения. Она поверяла им все:

По тебе тоскует наша зала,— 
Ты в тени ее видал едва — 
По тебе тоскуют те слова. 
Что и тени тебе я не сказала.

Следует отметить, что победоносная слава шла к Цветаевой подобно шквалу. Если Ахматову сравнивали с Сапфо, то Цве­таева была Никой Самофракийской. Уже в 1912 году выходит ее сборник стихов. «Волшебный фонарь». Характерно обращение к читателю, которым открывался этот сборник:

Милый читатель! Смеясь как ребенок, 
Весело встреть мой волшебный фонарь. 
Искренний смех твой, да будет он звонок 
И безотчетен, как встарь.

В «Волшебном фонаре» Цветаевой мы видим зарисовки семейного быта, очерки милых лиц мамы, сестры, знакомых, есть пейзажи Москвы и Тарусы:

В небе — вечер, в небе — тучки,
В зимнем сумраке бульвар.
Наша девочка устала,
Улыбаться перестала.
Держат маленькие ручки синий шар.

В этой книге впервые появилась у Марины Цветаевой тема любви.

Многие сборники Цветаевой открываются сти­хотворением «Моим стихам, написанным так рано...». Создан­ное в 1913 г., в пору юности, оно стало программным и пророческим:

Моим стихам, написанным так рано. 
Что и не знала я, что я — поэт, 
Сорвавшимся, как брызги из фонтана, 
Как искры из ракет, 
Ворвавшимся, как маленькие черти, 
В святилище, где сон и фимиам, 
Моим стихам о юности и смерти 
Нечитанным стихам! — 
Разбросанным в пыли по магазинам 
(Где их никто не брал и не берег!), 
Моим стихам, как драгоценным винам, 
Настанет свой черед.

Трагедия Цветаевой началась с первых же ее шагов в литературе. То была трагедия одиночества и непризнанности.
Прекрасными бьши цветаевские стихотворения «Послед­няя встреча», «Декабрь и январь», «Эпилог», «Итог дня».

В 1913–1915 гг. Цветаева создает свои «Юношеские стихи», которые никогда не издавались. Сейчас большинство произве­дений напечатано, но стихи рассыпаны по различным сборни­кам. Необходимо сказать, что «Юношеские стихи» полны жизнелюбия и крепкого нравственного здоровья. В них много солнца, воздуха, моря и юного счастья.

Понимание революции 1917 г. было сложным, противоречивым. Кровь, проливаемая в гражданс­кой войне, отталкивала Цветаева от революции:

Белый был — красным стал: 
Кровь обагрила. 
Красным был — белый стал: 
Смерть победила.

Это был плач, крик души поэтессы. В 1922 г. вышла ее первая книга «Версты», состоявшая из стихов, написанных в 1916 г. В «Верстах» воспета любовь к городу на Неве, в них много пространства, дорог, ветра, быстро бегущих туч и со­лнца, лунных ночей.

В «Верстах» есть целый цикл стихов, посвященных Блоку. Он для Цветаевой — «рыцарь без укоризны».

В том же году Марина переезжает в Берлин, где она за два с половиной месяца написала около тридцати стихотворений.
В ноябре 1925 г. Цветаева уже в Париже, где прожила 14 лет. Во Франции она пишет свою «Поэму Лестницы» — одно из самых острых, антибуржуазных произведений. Можно с уверенностью сказать, что «Поэма Лестницы» — вершина эпического творчества поэтессы в парижский период.

В 1939 г. Цветаева возвращается в Россию, так как она хорошо знала, что найдет только здесь истинных почитателей ее огромного таланта. Но на родине ее ожидали нищета и непечатание, арестованы ее дочь и муж С. Эфрон, которых она нежно любила.
Одним из последних произведений Цветаевой было стихот­ворение «Не умрешь, народ», которое достойно завершило ее творческий путь. Оно звучит как проклятие фашизму, прослав­ляет бессмертие народов, борющихся за свою независимость.

Поэзия Цветаевой открыто вошла в наши дни и навсегда обрела читателя — огромного, как океан: народного читателя, какого при жизни поэту так не хватало.