Есенин С. А. О нем
Мотивы увядания человека, утекания жизни представлены в фи­лософской лирике Есенина. Философское восприятие по сути траги­ческих процессов помогло Есенину снять остроту трагизма, преодо­леть его конфликт с послереволюционной действительностью, пережить свою «ненужность». Лирический герой его поздних элегий склонен воспринимать невозвратность молодости и близость смерти по-пушкински спокойно. У поэта определилось философское отно­шение к переходу из земной жизни в страну покоя, к которому он так стремился в последние годы.
 
Тема судьбы как предначертанного пути, фатальных потерь, зако­номерной смены эмоциональных и физических состояний человека была раскрыта уже в элегии «Не жалею, не зову, не плачу...» (1921). Здесь печаль не выливается в трагедию. Есенин размышляет о естест­венности пути человека от рассвета к увяданию. Тема благодарности тому, что «пришло процвесть и умереть», восходит к «Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит...» Пушкина. Характерны для этого стихотворения многоцветье (золото, медь, розовый конь, белые яб­лони) и параллелизм цветовых образов («увяданья золотом охва­ченный» лирический герой и увядающая природа: «Тихо льется с кленов листьев медь»).
 
Тема подчиненности человеческой жизни законам природы развита и в элегии «Отговорила роща золотая...» (1924). Параллелиз­мы, сравнения помогают почувствовать вселенский закон: «кажды I в мире странник», но мир при этом не умирает, трава «от желтизны ее пропадет», «не обгорят рябиновые кисти».
 
Есенин прошел характерный для русского поэта путь, опреде­ленный еще судьбой Пушкина, — от крайностей, мятежности к гар­монии. Обновленное состояние поэта, его философская концепция «принимаю» выразились в зимнем цикле 1925 г. Преодоление реф­лексии, душевного кризиса завершается в последней поэме Есенина «Черный человек» — его исповеди, написанной под впечатлением «Моцарта и Сальери» Пушкина. В финале поэмы герою удается ос­вободиться от черного гостя — своей рефлексии, утвердить в душе согласие своих полярных «я»; герой принимает не только мир та­ким, каков он есть, но и себя — как данность, как природное целое.