«Лишние люди» в произведениях Лермонтова и Пушкина
И в мире был он одинок. 
Байрон

Эта строфа из поэмы Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда» выбрана в качестве эпиграфа не случайно. Байроновский герой, разочарованный в жизни и людях, оскорблен­ный в своих лучших чувствах, является одним из родоначаль­ников галереи «лишних людей» в мировой литературе. И не случайно появились схожие по духу и складу ума персонажи в произведениях Пушкина и Лермонтова. Одинокий, отвергну­тый обществом или сам отвернувшийся от него «лишний человек» не был плодом фантазии лучших писателей того времени, он был отмечен как болезненное явление духовной жизни русского общества, вызванное кризисом общественной системы.

Образ «лишнего человека» в русской литературе очень разнопланен. Романтические герои Пушкина и Лермонтова — натуры страстные, бунтующие. Они не выносят зависимости, одновременно понимая, что их несвобода — в них самих, в их душе. Им кажется, что их делает зависимыми общество, в котором они живут, однако, вступив с ним в конфликт, они становятся одинокими.

Алеко, герой поэмы Пушкина «Цыганы», уйдя от «неволи душных городов» в цыганский табор, хочет иметь полную свободу. Но это свобода только «для себя». Земфире и никому другому он этого не позволяет. Старик-цыган, отец Земфиры, говорит ему:

Ты не рожден для дикой доли, 
Ты для себя лишь хочешь воли.

В этой поэме выразился взгляд Пушкина на свободу лич­ности. Он считал, что свобода данной конкретной личности, любого человека кончается там, где начинается свобода дру­гого человека.

Кавказский пленник, герой одноименной поэмы, обреме­нен не условными, а настоящими веригами, и поэтому его мечты о свободе приобретают вполне реальные очертания родного края, любимого человека:

Я вижу образ вечно милый:
Его зову, к нему стремлюсь.

Юная черкешенка ценой своей жизни даровала ему до­лгожданную волю, но будет ли он счастлив?

«Мцыри» — это гимн жизни. Любовь к жизни героя Лермонтова такова, что он готов заплатить за нее жизнью. И никакого парадокса здесь нет, потому что жизнь в тюрьме для Мцыри — это смерть, а смерть на воле — часть жизни, последняя, но часть.

Я мало жил и жил в плену.
Таких две жизни за одну,
Но только полную тревог,
Я променял бы, если б мог.

Демон — «Дух изгнания», которому наскучило зло. Любовь к Тамаре пробудила в нем желание верить добру, но творить его он так и не смог. Тамара погибла.

И вновь остался он, надменный,
Один, как прежде, во вселенной.

Дубровский и Вадим, герои одноименных произведений, оскорблены обществом и унижены. Удовлетворив, однако, жажду мести, оба не смогли стать счастливыми. Маша и Ольга потеряны, удел героев — одиночество.

Реализму Пушкина и Лермонтова присущи иные формы изображения героев, иные приемы, описания конфликтных ситуаций. Онегин, Печорин, Сашка из одноименной поэмы Лермонтова, Жорж Печорин из «Княгини Литовской», Арбе­нин из драмы «Маскарад» предстают перед нами как вполне достоверные личности, и их духовных мир раскрывается в реальных ситуациях.

Объединяет их всех одна болезнь — «русская хандра», аналог «английского сплина», которым болел еще Чайльд-Гарольд. Хандра вызывалась противоречием между высокой интеллектуальной культурой «русских европейцев», к кото­рым принадлежали все передовые люди того времени и «ази­атчиной» крепостнических отношений. Люди с «озлобленным умом, кипящем в действии пустом» и душой, испорченной светом, они презирали общество, в котором жили, и были в нем одиноки.

«Лишние люди» в произведениях Пушкина и Лермонтова открыли галерею «липших людей» в русском реализме: это Болконский, Обломов, Рудин, Лаврецкий, чеховский Иванов. В современной литературе это Левушка Одоевцев из «Пуш­кинского дома» А. Битова. Каждый из них мог бы сказать о себе лермонтовскими словами: 

И скучно, и грустно, 
И некому руку подать 
В минуту душевной невзгоды...