Пастернак Б. Л.
Борис Леонидович Пастернак родился 29 января (10 фев­раля) 1890 года в Москве. Дом, в котором его родители снимали квартиру, находился в районе Тверских-Ямских и Оружейного переулка. Теперь он выходит на площадь Маяковского, рядом с рестораном «София». Отец его был живо­писец, мать — пианистка.

Обстоятельства детства и отрочества описаны в двух автобиографических повестях Бориса Пастернака. Яркость этих впечатлений определила умение писать с натуры, которое он позднее называл субъективно-биографическим реализмом.

В университетские годы у Пастернака сформировались определенные взгляды и представления, которые помогли ему в дальнейшем прожить годы войн и лишений. К таким положениям относится его со временем возраставшее уме­ние жить, ничего не скапливая и не смущаясь потерями. «Терять в жизни более необходимо, чем приобретать»,— писал он. Зерно не даст всхода, если не умрет. Надо жить не уставая, смотреть вперед и питаться живыми запасами, которые совместно с памятью вырабатывает забвение».

Ничто из юношеских занятий Пастернака не пропало да­ром. Его стихи и проза несут на себе яркие свидетельства рано развившегося пластического воспитания, профессиональ­ного владения музыкальной композицией и сложившейся в университетские годы дисциплины мысли, наложенной на врожденную, не слабеющую с годами чувствительность и восприимчивость.
Весной 1913 года Пастернак блестяще окончил уни­верситет. Одновременно в созданном несколькими моло­дыми людьми издательстве «Лирика» на началах складчи­ны вышел альманах, в котором напечатаны пять его сти­хотворений. Первым из них Пастернак неизменно потом открывал свои; сборники:

Февраль. Достать чернил и плакать! 
Писать о феврале навзрыд, 
Пока грохочущая слякоть 
Весною черною горит.

За это лето он написал стихотворения первой своей книги, и к новому, 1914 году, она вышла в том же издании под названием «Близнец в тучах».

К концу 1916 года вышла в свет вторая книга стихотво­рений Пастернака «Поверх барьеров».

Узнав о февральской революции, Пастернак вернулся в Москву. Написанная революционным летом 1917 года книга лирики «Сестра моя — жизнь» поставила Пастернака в ряду первых литературных имен своего времени.

Творческий подъем 1917–1918 годов дал возможность как бы по инерции написать следующую книгу стихов — «Темы и вариации», но эта книга, упрочив его имя, однако внутренне означала для автора душевный спад, стала для него объектом недовольства собой.

Постепенно Пастернак свыкается с мыслью, что в та­кие времена лирическая поэзия становится безнравствен­ной и поэт может существовать, лишь сознавая свой долг, жертвуя своей прижизненной судьбой, временем ради веч­ного:

Мы были людьми. Мы эпохи. 
Нас сбило, и мчит в караване, 
Как тундру под тендера вздохи 
И поршней и шпал порыванбе.

Пастернак обращается к историческим сюжетам револю­ции 1905 года, к легендарной фигуре лейтенанта Шмидта. Появляется поэма «Лейтенант Шмидт».

Стихи, посвященные людям, чьи судьбы тогда касались и трогали поэта (Брюсову, Ахматовой, Цветаевой, Мейерхоль­ду), вместе с некоторыми другими, написанными в это деся­тилетие, Пастернак объединил с ранними сборниками и соста­вил сборник «Поверх барьеров». Итоговыми работами этого времени стали поэмы «Спекторский» и «Охранная грамота», в которых Пастернак изложил свои взгляды на внутреннюю суть искусства и его значение в истории человеческого об­щества.

С начала 30-х годов Пастернак принимал активное учас­тие в Союзе писателей и выступил с речью на первом его съезде. В это время о нем много писали, он надеялся быть общественно полезным. С осени 1936 года тон печати по отношению к Пастернаку резко переменился.

Поезд ушел. Насыпь черна.
Где я дорогу впотьмах раздобуду?

Радость победы в войне возрождала надежды на долгож­данное обновление общества. Радостные предвестия свободы оказались ложными. Но и в их свете Пастернак начал писать роман «Доктор Живаго», работа над которым заняла целое десятилетие. Но К. Симонов, редактор «Нового мира», отка­зался печатать роман и его издание на родине было запрещено более 30 лет.

Через 30 лет двусмысленного замалчивания романа «Доктор Живаго». Он, наконец, издан; печатаются массо­выми тиражами, о которых автор не мог и мечтать, его стихи и проза. Его читают, о нем много говорят и пишут.