Платонов А. П.
Многие произведения, написанные нашими писателями в двадцатых-тридцатых годах, пришли к нам только в конце ХХ века. Книги Платонова, Замятина, Пастернака, Гроссмана не увидели свет при жизни авторов. Но эти произведения испы­тали проверку временем и теперь вносят достойный вклад в сегодняшнюю жизнь. Эти произведения особенно интересны тем, что они открывают для нас взгляды и сомнения непосред­ственных очевидцев переломных моментов истории, позволя­ют разглядеть нюансы происходившего, объяснить то, что так долго пытались замалчивать. Опальные писатели никогда не отступали от выбранных и выстраданных ими убеждений. По чисто политическим мотивам мы многие десятилетия не имели доступа к произведениям А. Платонова.

Андрей Платонов принадлежит к тем немногочисленным авто­рам, кто услышал в революции не только «музыку», но и отчаянный крик. Он увидел, что добрым желаниям иногда соответствуют злые дела, а в замыслах добра кто-то предус­мотрел для усиления своей власти уничтожение многих ни в чем не повинных людей, якобы мешающих общему благу. Все, что бьио опубликовано из произведений Платонова до послед­них лет, не могло дать полного представления ни о его мощи как писателя, ни совершить той работы по формированию духовности человека, которая оказалась под силу таким про­изведениям, как «Котлован», «Чевенгур», «Ювенильное море». Платонов ни на кого не похож. Каждый, кто впервые откры­вает его книги, сразу же вынужден отказаться от привычной беглости чтения: глаз готов скользить по знакомым очертани­ям слов, но при этом разум отказывается поспевать за време­нем.  Какая-то сила задерживает восприятие читающего на каждом  слове,  каждом  сочетании слов.  И здесь не  тайна мастерства, а тайна человека, разгадывание которой, по убеж­дению Достоевского, есть единственное дело, достойное того, чтобы посвятить ему жизнь.

Герои Платонова говорят о «пролетарском веществе». Сам Платонов говорил о «социалистическом веществе». В эти поня­тия он включает живых людей. У Платонова идея и человек не сливаются. Идея не закрывает человека наглухо. В его произведениях мы видим именно «социалистическое вещество», которое стремится из себя самого построить абсолютный идеал.

Из кого же состоит живое «социалистическое вещество» у Платонова? Из романтиков жизни в самом полном смысле слова. Они мыслят масштабными общечеловеческими катего­риями и свободны от каких бы то ни было проявлений эгоиз­ма. На первый взгляд может показаться, что это люди с асоциальным мышлением, поскольку их ум не ведает никаких социально-административных ограничений. Они не притяза­тельны, неудобства быта переносят легко, как бы не замечая их вовсе. Откуда эти люди приходят, каково их биографичес­кое прошлое — не всегда можно установить, поскольку для Платонова это не самое важное.

Все они — преобразователи мира. Гуманизм этих людей и вполне определенная социальная направленность их устремле­ний заключается в поставленной цели подчинить силы приро­ды человеку. Именно от них надо ждать достижения мечты. Именно они когда-нибудь смогут обратить фантазию в реаль­ность и сами не заметят этого. Этот тип людей представлен инженерами, механиками, изобретателями, философами, фан­тазерами — людьми раскрепощенной мысли.

Герои-романтики Платонова политикой, как таковой, не занимаются. Потому что они рассматривают свершившуюся революцию как решенный политический вопрос. Все, кто этого не хотел, потерпели поражение и сметены. И еще пото­му они не занимаются политикой, что в начале 20-х годов новое советское государство еще не сложилось, сложилась власть и аппарат власти.

Вторая группа персонажей — это романтики битвы, люди сформировавшиеся на фронтах гражданской войны. Бойцы. Чрезвычайно ограниченные натуры, какие в массовом порядке обычно порождает эпоха битв. Бесстрашные, бескорыстные, честные, предельно откровенные. Все в них запрограммирова­но на действие. В силу понятных причин именно они, вернув­шись с фронта, пользовались в победившей республике без­оговорочным доверием и моральным правом на руководящие посты. Они приступают к делу с наилучшими намерениями и с  присущей им  энергией,   но  вскоре  обнаруживается,   что большинство из них в новых условиях чисто автоматически руководят так, как командовали полками и эскадронами на войне. Получив посты в управлении, они не умели ими рас­порядиться.  Непонимание происходящего порождало в них повышенную подозрительность. Они запутались в отклонени­ях, перегибах, перекосах, уклонах. Безграмотность была той почвой, на которой расцветало насилие. В романе «Чевенгур» Андрей Платонов изобразил именно таких людей. Получив неограниченную власть над уездом, они в приказном порядке решили  отменить труд.  Рассуждали примерно так:  труд — причина народных  страданий, поскольку трудом создаются материальные ценности, которые приводят к имущественному неравенству. Стало быть надо ликвидировать первопричину неравенства: труд. Кормиться же следует тем, что природа рождает. Так, по своей безграмотности, они приходят к обос­нованию теории первобытнообщинного коммунизма. У героев Платонова не было знаний и не было прошлого, поэтому им все заменяла вера. С тридцатых годов окликает нас Платонов своим особенным, честным и горьким, талантливым голосом, напоминая, что путь человека, при каком бы социальном и политическом устройстве он ни пролегал, всегда труден, пол­он обретений и потерь. Для Платонова важно, чтобы не был бы разрушен человек.