Пушкин А. С.
Тема творчества занимает важнейшее место и в лирике Пушкина. Поэзия — трудное и ответственное дело, считает Пушкин. Поэт, в отличие от простых смертных, наделен особой способностью видеть, слышать, понимать то, чего не видит, не слышит, не понимает обыкновенный человек. Однако талант поэта не только дар, но и тяжелая ноша, большая ответственность. Его влияние на людей столь велико, что поэт сам должен быть примером гражданского поведения, проявляя стойкость, непримиримость к общественной несправедливости, быть строгим и взыскательным судьей по отношению к себе.
 
О высоком предназначении поэзии, ее особой роли Пушкин го­ворит в стихотворениях: «Свободы сеятель пустынный...» (1823), «Пророк» (1826), «Поэт» (1827), «Поэт и толпа» (1828), «Поэту» (1830), «Эхо» (1831), «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...» (1836).
 
Пушкин рассуждает о свободе поэтического творчества, о слож­ных взаимоотношениях поэта и власти, поэта и народа.
 
Одним из программных стихотворений Пушкина является «Про­рок». Пророк — это идеальный образ истинного поэта в его сущно­сти и высшем призвании. Все то житейское содержание, что напол­няет сердца и умы занятых людей, весь их мир должен стать для истинного поэта пустынею мрачной... Он жаждет духовного удовлетворения. Поэт-пророк изощренным вниманием проник в жизнь природы высшей и низшей, созерцал и слышал все, что совершает­ся, от прямого полета ангелов до извилистого хода гадов, от круго­вращения небес до прозябания растения Что же дальше? Кто про­зрел, чтобы видеть красоту мироздания, тот мучительнее ощущает безобразие человеческой действительности. Он будет бо­роться с нею. Его действие и оружие — слово. Но для того, чтобы слово правды, исходящее из жала мудрости, не язвило только, а жгло сердца людей, нужно, чтобы само это жало было разожжено огнем любви.
 
Кроме библейского образа шестикрылого серафима, из Библии взято и последнее действие этого посланника Божия:
 
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
 
Библии принадлежит и общий тон стихотворения, невозмутимо-величавый, недосягаемо возвышенный.
 
Стихотворение исполнено высокого драматизма. Для этого поэт использует монолог, роли действующих лиц, напряженность выска­зываний, остроту ситуации. Но этот драматизм соединен с пушкин­ским лиризмом, переданным в смене переживаний поэта, философской широтой мысли и иносказанием. Этот сплав порождает уникальный жанр этого произведения как лирико-драматической и философской аллегории.