Твардовский А. Т. За далью — даль

Крупнейшим послевоенным произведением советского поэта Александра Твардовского является поэма «За далью — даль». С самого начала поэма формировалась не как произведение на частную («сибирскую») тему. Твардовский стремился дать широкое осмысление эпохи, ее наиболее существенных зако­номерностей, поэтому он избирает свободную структуру по­вествования, которая позволяла бы ему освещать события движущегося времени.

Поэма Твардовского построена по принципу обозрения эпохи, народной жизни. Ее сюжет как бы «открыт», и «без начала, без конца».

Эпический замысел поэта был продиктован необходимостью осмыслить итоги Великой Отечественной войны. В поэме тема исторических судеб народа, Родины предстает в широком, эпохальном освещении. Здесь изображаются не только совре­менность, но и историческое прошлое. Поэт отказывается от центрального героя, как это было в предшествующих поэмах, и все повествование ведется от авторского «я». Твардовский, как и Маяковский в поэме «Во весь голос», сам решил рассказать о времени и о себе. Поэма является исповедью современника, прошедшего вместе с народом путь испытаний и побед. Перед нами лирико-философское раздумье, «доро­жный дневник».

Путешествие, которое предпринимает автор, не совсем обычно, оно воспринимается как важное, значительное собы­тие в его жизни. Дальний путь поэта, пролегающий через всю страну — от Москвы до Владивостока, насыщен раздумьями о его времени, о себе, обо всем, что происходит на белом свете, о будущем страны и человечества.

По признанию самого автора, в поэме — «ни завязки, ни развязки». Сюжет построен на дорожных впечатлениях автора — кассира поезда «Москва — Владивосток». Форма непри­нужденного разговора и размышлений в связи с дорожными впечатлениями и наблюдениями позволяет Твардовскому сво­бодно вести читателя по бескрайним далям пространства и времени, говорить о многих важных вопросах жизни, делиться задушевными мыслями. Рисуя этапы пути, дорожные встречи и картины, автор расширяет круг своих наблюдений и сопос­тавлений до широких исторических обобщений.

Смысл заглавия «За далью — даль» — в самом содержа­нии поэмы. По меньшей мере три дали видит художник: необъятность географических просторов России; историчес­кую даль как преемственность поколений и осознание нераз­рывной связи времени и судеб; и, наконец, бездонность нрав­ственных запасников души лирического героя, стремящегося осмыслить итоги минувшей войны и послевоенных лет.

Сам образ поэта, находящегося в путевой обстановке, у которого картины родной природы, необъятные дали страны, встречи и беседы в пути вызывают размышления о судьбах своего Отечества, о долге человека и человечес­тва, — этот образ повествователя предстает как образ нашего современника, живущего богатой духовной жизнью. Обычный дорожный эпизод — переезд через Волгу — вызывает мысль о великих стройках на реке, о давней, еще со времен Петра, мечте русских соединить водные пути России с пятью морями.

Так построены почти все главы поэмы. Постепенно оказы­ваются в поле зрения различные события современности и недавнего прошлого: освоение Сибири («Огни Сибири»), Оте­чественная война («Фронт и тыл»), судьба молодого поколе­ния («Москва в пути»), истории невинно пострадавшего свер­стника («Друг детства»), героизм строителя наших дней («На Ангаре»).

В главе «На Ангаре» автор размышляет о судьбах народа и Отечества, воспевает трудовой порыв своих современников, размах свершений народа и щедрость его души. Поэт здесь органично совмещает историю с современностью:

Как дорог мне в родном народе
Тот молодеческий резон,
Что звал всеща его к свободе,
К мечте, живущей испокон.

Необъятную территорию родной земли поэт сравнивает со звездной ширью:

Как Млечный Путь, огни земные
Вдоль моего текут пути. 

В главе «Огни Сибири» дается таким образом картина:

Сибирь!
Леса и горы скопом.
Земли довольно, чтоб на ней
Раздаться вширь пяти Европам
Со всею музыкой своей.

Перед взором поэта проплывает Волга-матушка, вобрав­шая в себя семь тысяч рек, Урал с его «главной кувалдой страны», сибирская тайга, Байкал, Забайкалье, тысячеверстные просторы вплоть до Тихого океана. И невольно вырыва­ется слово сыновнего признанья:

Да, я причастен к згой гордой силе
И в этом мире — богатырь
С тобой, Москва,
С тобой, Россия.
С тобою, звездная Сибирь!

На всю жизнь поэт сохраняет как самое святое ощущение «малой родины» чувство преданной любви к тому уголку России, где ему впервые пришлось увидеть свет.

С дороги — через всю страну -—
Я вижу отчий край смоленский...

Память поэта восстанавливает картины босоногого детства, тревожной юности, трудных военных лет. Минувший и нынеш­ний день сплетаются в тугой узел под перестук вагонных колес. Созидание и доброта — вот нравственный камертон, по которо­му выверяет ход времени автор поэмы. Совсем по-пушкински, по-некрасовски вырывается из наболевшей души поэта:

Мне жизни радостно и больно,
Я верю, мучаюсь, люблю.

Сливаясь воедино, «три дали» придают особую глубину ви­дения мира. Перед нами — бесконечное полотно жизни, данное в трех изменениях: пространственном, временном, нравственно-психологическом. В своей поэме автор даже самые драматичес­кие события и явления воспроизводит с позиции правды:

За годом — год, за вехой — веха,
За полосою — полоса,
Нелегок путь,
Но ветер века —
Он в наши дует паруса.

Раздумья о народе, его трудовом и ратном подвиге, о красоте его души, о его вечности и силе в центре всех глав: и героических, и лирических, и трагедийных. Автор показал трудный исторический опыт советского периода.

Твардовский создал новый тип лирической поэмы — лирико-философскую эпопею. Он смело говорил о самых слож­ных и противоречивых явлениях эпохи и давал им глубокое социально-историческое и философское толкование.