Замятин Е. И. Мы
Роман Евгения Замятина «Мы» написан в 1920 г. Время было сложное, судьбоносное, и поэтому, наверное, произведение написано в необычном жанре «антиутопии». Ведущая тема — драматическая судьба личности в условиях тоталитарного об­щественного устройства.

Замятин был крупный инженер-кораблестроитель и лучше других знал, как создается механизм, машина, сооружение. Он понимал, что это делается в полном соответствии с замыс­лом, по схеме, чертежам, многочисленным расчетам. И всего этого достаточно, чтобы объект выполнял свои функции. Но умный и мудрый человек 3амятин прекрасно сознавал, что таким способом не может быть спроектировано общество людей, потому что каждый человек сугубо индивидуален и в той или иной степени духовен. Живет он в обществе других людей, в чем-то похожих, но всегда особенных. Человек не может быть «винтиком». Когда его превращают в «винтик», он теряет значительную часть своей человеческой сущности. История показала, что превращение человечества в совокупность «вин­тиков» ведет к преступлению перед человеком и человечест­вом.

В романе «Мы» в фантастическом и гротесковом облике предстает перед читателем возможный вариант общества бу­дущего. Приводится мечта сильных мира сего: «Жизнь должна стать стройной машиной и с механической неизбежностью вести нас к желанной цели». К сожалению, в таком обществе нет ничего, что бы не предвещала уже современная писателю реальность. Перед нами разворачивается «математически со­вершенная жизнь» Единого Государства. Символический об­раз «огнедышащего интеграла», чуда технической мысли и, одновременно, орудия жесточайшего порабощения, открывает книгу. Бездушная техника вместе с деспотической властью превратили человека в придаток машины, отняли у него сво­боду, воспитали в добровольном рабстве. Мир без любви, без души, без поэзии. Человеку — «нумеру», лишенного имени, было внушено, что «наша несвобода» есть «наше счастье» и что это «счастье» — в отказе от «я» и растворении в безлич­ном «мы». Внушено, что художественное творчество — «уже не беспардонный соловьиный свист», когда «всякий писал, что ему вздумается», а «государственная служба». А интимная жизнь тоже рассматривается как государственная обязанность, выполняемая сообразно «табелю сексуальных дней».

Роман 3амятина — предупреждение о двойной опасности, грозя­щей человечеству: гипертрофированной власти машин и влас­ти государства. «Однотипность» безраздельно и неусыпно властвует над жизнью всех членов общества. Это обеспечива­ется совершенной техникой и недремлющими очами «храни­телей».

Сочинение 3амятина проникнуто раздумьями о российской пос­лереволюционной действительности. В нем угадываются со­кровенные мысли о возможных и уже обнаружившихся при жизни писателя извращениях социалистической идеи.

Отношение к политике военного коммунизма стало кам­нем преткновения для писателя. Эта политика, предусматри­вающая сугубую централизацию политической и экономичес­кой жизни в стране, ряд жестоких мер, была временной и вынужденной в условиях гражданской войны и хозяйственной разрухи. Но 3амятину (и не только ему в ту пору) представлялось, что другого выбора не будет и что людям навязана единствен­ная модель дальнейшего движения — новый вариант тотали­таризма.

Роман 3амятина приобрел особую цену и поучительность в сле­дующем смысле: как предупреждение о возможных искажени­ях социализма, об опасности уклонений от демократического пути и злоупотреблений насилия над человеческой личностью. Последующие события отечественной и мировой истории по­казали, что тревоги писатели не были напрасными. Наш народ пережил и горькие уроки коллективизации, и сталинизм, и репрессии, и всеобщий страх, и застой.

Очень многие сцены романа заставляют вспомнить недав­нее прошлое. Манифестация в честь Благодетеля, официоз­ные, единогласные выборы, «хранители», которые следят за каждым шагом человека. Но 3амятин показывает, что в обществе, где все направлено на подавление личности, где игнорируется человеческое «я», где единоличная власть является неограни­ченной, возможен бунт. Способность и желание чувствовать, любить, быть свободным в мыслях и поступках толкают людей на борьбу. Но власти находят выход: у человека при помощи операции удаляют фантазию — последнее, что заставляло его поднимать гордо голову, чувствовать себя разумным и силь­ным. Все же остается надежда, что человеческое достоинство не умрет при любом режиме. Эту надежду высказывает жен­щина, которая своей красотой побуждает на борьбу.

У 3амятина в романе есть мысль, необычная для многих наших современников. Писатель настаивает на том, что не существу­ет идеального общества. Жизнь — это стремление к идеалу. И когда это стремление отсутствует, мы наблюдаем разлага­ющее время застоя.

Есть в романе еще одна тема, созвучная сегодняшнему дню. Это тема экологической тревоги. «Антиобщество», изо­браженное в книге, несет гибель естеству жизни, изолируя человечество от природы. Автор мечтает выгнать «обросших цифрами» людей «голыми в леса», чтобы они учились там у птиц, цветов, солнца». Только это, по мнению автора, может восстановить внутреннюю сущность человека.

Автор романа «Мы» принадлежит к тем крупным худож­никам, кто усиленно приковывал внимание к «вечным ценнос­тям» в условиях глобальных исторических сдвигов XX столе­тия. В свое время роман не был принят. Очень дорого обош­лись нам легкомыслие и обидчивость тогдашних идеологов по отношению к сомнениям 3амятина. Автор на своих «запретных» страницах выстраивает непрерывную цепочку времени, не прослеживая которую нельзя понять ни настоящего, ни буду­щего. Произведения, подобные роману «Мы», пробившиеся к нам из небытия, позволят «по-новому» взглянуть на события истории, осмыслить роль человека в них. «Мы» — предосте­режение против отказа сопротивляться, если человеческое сообщество хотят превратить в совокупность «винтиков». Такие произведения, как «Мы», «выдавливают» из человека рабство, делают его личностью.